Оправдательный приговор в отношении П.

К адвокату Токмакову Вадиму Альфредовичу обратилась З. Ее сын Подольский (фамилии изменены) обвинялся в совершении особо тяжких преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111 и ч. 2 ст. 131 УК РФ. По версии обвинения, он и Морозова в ночь с 17 на 18 мая проводили время в доме их общей знакомой Рубиной, где употребляли спиртные напитки. Около 3 часов они ушли от Рубиной, и на улице Куйбышева Подольский нанес Морозовой два удара в голову, причинив тяжкий вред здоровью, после чего изнасиловал ее и скрылся. Около 4 часов Морозова вернулась в дом Рубиной, попросила разрешить ей переночевать, пояснив Рубиной и ее матери Андросовой, что ее избили и изнасиловали, при этом не сказала, кто это сделал.  В доме Рубиной она находилась до 19 мая, ее состояние ухудшилось, и Рубина вызвала ее родителей и скорую помощь. Морозова была госпитализирована в ГКБСМП «Электроника», где 8 июня от полученных травм скончалась.

В жизни Подольского в тот период была далеко не "светлая полоса" : потеря работы, развод с женой, постоянное в течение нескольких месяцев употребление спиртных напитков. И знакомство с Морозовой в результате стечения ряда обстоятельств, в том числе трагических, привело его на скамью подсудимых, и ему грозил внушительный срок.

 

Вадим Токмаков осуществлял защиту Подольского с середины предварительного следствия. К этому моменту в материалах дела имелись полученные в короткий срок заявление Подольского о совершении преступления, протокол его допроса в качестве подозреваемого и протокол проверки показаний на месте, содержащие признательные показания. Подозреваемый находился под стражей и в ходе первого же свидания с адвокатом сообщил, что не совершал инкриминируемых ему преступлений, а первоначальные признательные показания вынужден был дать под давлением, так как был задержан и в течение четырех дней находился в ОВД без составления протокола задержания.

При ознакомлении с материалами дела, к которым у защиты был доступ на той стадии предварительного расследования, адвокат обратил внимание на ряд странных обстоятельств, которые имели некоторые несовпадения при их детальном исследовании. Так, механизм причинения телесных повреждений потерпевшей, продемонстрированный Подольским в ходе проверки показаний на месте и отраженный в фототаблице к протоколу, не соответствовал локализации телесных повреждений, которые были отражены в заключении судебно-медицинской экспертизы и привели к смерти. В показаниях ряда свидетелей имелись некоторые противоречия, а также взаимоисключающая информация о некоторых обстоятельствах, хронологическая последовательность некоторых событий нуждалась в уточнении. В порядке ст. 86 Уголовно-процессуального кодекса РФ адвокатом были опрошены свидетели с целью уточнения ряда моментов, на которые следователи Следственного комитета не обратили внимание. Были заявлены ходатайства о дополнительных допросах некоторых свидетелей, о проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы и о проведении иных дополнительных следственных действий, была подробно исследована схема района с точностью до расположения домов на предмет возможности передвижения предполагаемых участников происшествия по указанным маршрутам, тарификация телефонных соединений и иные данные.  

 

Дело рассматривалось Железнодорожным районным судом в составе коллегии из трех профессиональных судей. Подсудимый не признавал себя виновным. Обвинение мотивировало причастность Подольского к совершению преступлений основными доводами о признании им вины в первоначальных показаниях в качестве подозреваемого на предварительном следствии с указанием механизма нанесения травмы, показаниями двух ключевых свидетелей обвинения Козырева и Андросовой, заключением судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств, а именно - одежды потерпевшей. В ходе судебного следствия были допрошены сотрудники ОВД, следователь СК, понятые об обстоятельствах задержания Подольского и проверки показаний на месте. Суд согласился с доводами адвоката и пришел к выводу о том, что протокол явки с повинной, протокол допроса в качестве подозреваемого и протокол проверки показаний на месте получены с нарушением закона. После указанных следственных действий Подольский с многочисленными телесными повреждениями был помещен в БСМП "Электроника", где в течение двух недель проходил лечение, в том числе - в палате интенсивной терапии. Также в судебном процессе были исследованы материалы об административных правонарушениях  в отношении Подольского от 10 июня и от 12 июня, согласно которым он выражался нецензурной бранью. Суд пришел к выводу, что указанные протоколы об административных правонарушениях были составлены с целью оправдать задержание Подольского, который без достаточных к тому оснований находился в дежурной части с 10 по 13 июня, где давал признательные показания : написал явку с повинной, был допрошен в качестве подозреваемого, а также с его участием проведена проверка показаний на месте.

По ходатайству адвоката судом от органа предварительного расследования были истребованы и исследованы в судебном заседании цветные фотографии высокого качества в цифровом виде с проверки показаний Подольского на месте, а также допрошены эксперт Г.,  понятые Делькин и Янкин. Эксперт, отвечая на вопрос защитника -соответствует ли показанный на фотографиях удар его экспертному исследованию, показал,  что на цветных фотографиях удар на манекене не направлен в правое ухо либо в правый глаз, а направлен в затылок. И показанный удар на манекене не мог причинить травму правой ушной раковины и правого глаза, от которых наступила смерть потерпевшей. Свидетели Делькин и Янкин также четко подтвердили, что когда они присутствовали на следственном действии, на манекене удар демонстрировался в затылок. Таким образом, повреждения, обнаруженные у Морозовой, а именно : в области правой ушной раковины и в области правого глаза не могли образоваться от двух ударов камнем в затылочную часть головы. Адвокат обратил внимание суда, что показать удары в затылочную область на манекене мог человек, который не знал действительный механизм причинения повреждений. Кроме того, согласно протоколу осмотра места происшествия  не обнаружено никаких камней и булыжников, которые можно было там подобрать для нанесения удара. По показаниям Подольского в судебном заседании, при проверке показаний на месте камень был привезен вместе с манекеном для проведения этого следственного действия.

В судебном процессе были подробно исследованы показания свидетелей со стороны обвинения Козырева и Андросовой. Показания Андросовой, данные в ходе следствия, оглашались и исследовались по ходатайству обвинения. Она точно не помнила, в какой день к ним домой приходили вместе Подольский и Морозова, но утверждала, что это было в мае, а по времени - в 21 час. С учетом подробных допросов в судебном заседании пяти свидетелей было установлено, что с 15 часов 17 мая до 1 часа ночи 18 мая потерпевшая находилась совсем в других компаниях. И к показаниям свидетеля о возможности нахождения Подольского и Морозовой у нее дома с 21 часа 17 мая суд отнесся критически.

Согласно двум протоколам допросов на предварительном следствии Козырева в ночь с 17 на 18 мая он видел Морозову и Подольского, заходивших и уходивших из дома Рубиной, после чего они ругались. Он же давал объяснения при опросе защитником, приобщенные к материалам дела, о том, что никогда Подольского и Морозову вместе не видел, и ранее данные показания не соответствуют действительности. Защитником было указано на ряд противоречий в протоколах, опровержение указанных в них сведений показаниями ряда свидетелей, схемой расположения домов. Суд пришел к выводу, что  показания данного свидетеля не могут быть достоверными, 17 и 18 мая свидетель находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. А протокол дополнительного допроса Козырева был исключен из числа доказательств.

В заключении судебно-медицинской экспертизы, проведенной в ходе предварительного расследования, отмечалось, что не исключается происхождение спермы на одежде (тунике) потерпевшей как от одного человека, имеющего антигенную характеристику АВ, так и от нескольких человек, имеющих антигены А.В и Н в различных сочетаниях, и принадлежность спермы Подольскому – не исключается. Следовательно, биологическая экспертиза не доказывала  его причастность, а лишь не исключала ее, и являлась  поводом для поиска других доказательств по делу. В ходе судебного следствия была проведена молекулярно-генетическая экспертиза вещественного доказательства – кофты (туники) потерпевшей. Согласно заключению эксперта происхождение спермы на тунике потерпевшей от Подольского исключалось. После проведения указанной экспертизы прокурор приводил довод о том, что потерпевшая была взрослой девушкой, и сперма на ее одежде могла быть оставлена кем-либо другим и в другое время, и исключение происхождения спермы от подсудимого не говорит о его непричастности к преступлению 18 мая.

В ходе рассмотрения дела в качестве свидетелей были допрошены более 30 лиц, однако, ни один из них не сообщил о причастности Подольского к совершению преступлений.

Адвокат обратил внимание суда на показания свидетелей Кукиной и Веренкова, из которых следовало, что во время происшедшего с Морозовой у нее пропали деньги, сумочка и мобильный телефон. Однако, следствием это не было принято во внимание, и версия преступления против собственности (например, ограбления) не рассмотрена.

Также следствием не была оценена должным образом тарификация о соединениях по телефонному номеру Морозовой. А согласно данному документу Ермаков в ночное время с 17 на 18 мая трижды звонил потерпевшей, и соединения были, а также направлял СМС-сообщения. И он мог знать, с кем она была ночью и где. В суде он заявил, что не помнит подробностей, связанных с телефонными разговорами.